Сегодня у меня заметки подчинены канону драматургии классицизма: единство времени, единство места и единство действия :)

Продавщица на стихийном рынке возле метро. Сразу после непродолжительного дождя дописала на картонке возле слова «морковь» слово «мытая». И слила из посудины с морковью грязную дождевую воду. Честно, я в восхищении.

На картонке у другого продавца написано четко и ясно печатными литерами: «бонан». Продавец – парень лет 20 с хвостиком, совершенно славянской наружности. Едва ли он не знает, как пишется это слово. Может, это такой маркетинговый ход?

Папа с сыном лет 7 пробираются через  рыночек к метро. Мужчина размахивает при ходьбе пустыми руками. Мальчик везет за собой чемодан на колесиках. Сын оборачивается: «Паап, а еще долго? Оно тяжелое». Отец: «Терпи, сынку, ты ж хотел качаться». Мужское воспитание? :)

Хотя, нет. Условие единства действия не соблюдено.

Мы овладеваем более высоким стилем спора. Спор без фактов. Спор на темпераменте. Спор, переходящий от голословного утверждения на личность партнера.

Что может говорить хромой об искусстве Герберта фон Караяна? Если ему сразу заявить, что он хромой, он признает себя побежденным.

О чем может спорить человек, который не поменял паспорт? Какие взгляды на архитектуру может высказать мужчина без прописки? Пойманный с поличным, он сознается и признает себя побежденным.

И вообще, разве нас может интересовать мнение человека лысого, с таким носом? Пусть сначала исправит нос, отрастит волосы, а потом и выскажется.

• собрать команду (5-6 человек)
•  дать ей название
• зарегистрироваться, отправив письмо с названием команды на quest_kiev@list.ru (до 7 апреля)
• 8 апреля быть готовым заново открыть для себя самые интересные места нашего города

sable_hornbeam

Это постепенное ослабление связей между людьми представляет известные проблемы для романиста. В самом деле, как теперь рассказать о бурной страсти, растянувшейся на долгие годы, последствия которой ощущают порой несколько поколений? Мы далеко ушли от «Грозового перевала», и это еще мягко сказано. Жанр романа не приспособлен для того, чтобы описывать безразличие или пустоту; надо бы изобрести какую‑то другую модель, более ровную, более лаконичную, более унылую.

Если отношения между людьми мало‑помалу становятся невозможными, то дело тут, конечно же, в множественности степеней свободы – явлении, восторженным провозвестником которого выступал Жан‑Ив Фрео. У него самого не было никаких связей, я уверен в этом; он обладал максимальной свободой. Я говорю это без всякой издевки. Как я уже сказал, это был счастливый человек; однако я не завидую его счастью.

Порода мыслителей‑компьютерщиков, к которой принадлежал Жан‑Ив Фрео, встречается чаще, чем можно было бы подумать. В каждой средних размеров фирме есть один, реже – два таких человека. Кроме того, большинство людей безотчетно допускают, что всякая связь, в особенности связь между людьми, сводится к обмену информацией (конечно, если в понятие информации включить сообщения не только делового характера, но и другие, то есть затрагивающие чувства). При таких условиях мыслитель‑компьютерщик быстро превратится в мыслителя, наблюдающего за переменами в обществе.
(с) Мишель Уэльбек Расширение пространства борьбы, 1994.

Только что подсушила в аэрогриле сухарики из черного хлеба. Посолила. Еще бы молока холодного к ним – и был бы вкус моего детства.

Румяные сухарики натолкнули меня на мысль о том, что было бы забавно вспомнить какие-то еще вкусы родом из детства.

Навскидку вспомнились:

Черный хлеб, сервелат и хрустящий свежий огурец без кожицы (уже в девяностые люди срезали кожицу «против нитратов»?)

Мамины домашние вафли, свернутые в трубочку. Едва сладковатые, без начинки.

Каленые грецкие орехи, запиваемые сладким чаем (сладкий чай не пью уже лет 15).

Какао с батоном, смазанным маслом (масло не ем лет 10).

Коктейль – кефир с клубничным вареньем (бабушкина имитация йогурта).

Жареная картошка да консервированные помидоры и чеснок из той же банки.

Городские булки с упругой корочкой. А к ним нарезанная большими кругами докторская колбаса из гастронома на Крещатике. Подавать на салфетке, употреблять на лавочке под каштанами на всё том же Крещатике (подозреваю, что уже тогда в колбасе не водилось мяса, но ведь как вкусно было!).

Растаявшее до состояния жирного молока мороженое (мне запрещали есть мороженое в его обычном виде, впервые я попробовала холодное мороженое уже лет в 11-12).

Колбасный фарш в жестяных банках (безуспешно разыскиваю его много лет в магазинах).

Шоколадные плавленые сырки (недавно купила(сь) в супермаркете – типичное «не то»).

Приторный до тошноты клубничный кисель с чуть менее сладкими ватрушками с творогом и изюмом.

Кыстыбы – татарские лепешки из пресного теста, на которые намазывалось картофельное пюре, перемешанное с жареным на курином жире луком. Запивать несладким черным чаем с молоком.

Манная каша на молоке и тонкие ломтики твердого сыра (без сыра я кашу эту есть не желала :)

Вот такие вполне пролетарские вкусы запомнились. А какие вкусы детства вспомнили вы?

Каждая трещина в асфальте моих родных улиц напоминает мне о красоте бескорыстности того чувства, которое охватывает меня всякий раз, когда я возвращаюсь домой.
              Серый кусочек неба мне кажется особенно светлым и праздничным, когда я подхожу к знакомым с детства местам. Вот мой старый обшарпанный двор, разбитая детская площадка со ржавыми качелями, которые во всех смыслах помнят мои взлеты и падения.
              Всё это – призрак моего вчерашнего детства. Грусть моего воспоминания сильна и пронзительна от понимания того, что детство ушло безвозвратно. Ушло, сбежало, скрылось из виду. Бросило меня на произвол взрослой судьбы. И неважно, счастливо ли складывается взрослая жизнь. Важно, что детство осталось на перевернутой странице книги, которую листать назад нельзя.

Тут мог быть банальный пост о весне, нежном солнышке, ласковом ветерке, робко пробивающейся травушке и легких платьицах.
Но не будет.
Настроение не то.